Сколько, скажи, бье вечности под килем? Так улыбаться — не нужно слов. В порт не идем, не идем домой, идем — в море, увы, непробудных снов.
Адмирал, вы суровы как Север и так же обязаны выжить. Соль или пепел ложится на ваши виски теперь? Если сердцем велик, то немалой окажется боль. Сами знаете, что на войне в "завтра" узкая дверь...
Если неба коснуться рукой слегка, то коснешься и дна рукой. Коль дорога трудна, то судьба будет, знать, легка, и для шторма найдется покой.
Вы оставьте минувшее прошлому, нынче за многих вам жить. Так — трудней, чем напротив, поверьте. Знаю, груз, на плечах что широких усталых лежит, подчас горше мучительной смерти.
А ошибок ступени вверх даже если вниз; Как не помнить тех, вместе с кем клялись?
Мне приятно и странно отдаваться душою и молчаньем порой говорить. Что же это — издержки войны? Лед и пламя — судьб поэзия в прозе той жизни, которой придется делить нас победой и болью утрат. Солнца знамя,
восход, для воинов моря едино. Межусобная распря у нас, адмирал, да с историей бурной и длинной. Чует сердце, что близок финал...
Где компас без нужды и не с чем сверять свой курс, где ни опыт не в помощь, ни удача, ни кровь — ничто, там иду я на риск оттого, что жалеть боюсь — что могло, мной по глупости не прожито.
Но бывает и так, что не ждешь — само. "Суеверия" плачут и сны холоднее льда. Если бы я мог, если б только мог будущности даль четко увидать!..
Вам не стоит ехать, однако должны вы вернуться. Так пусть доведется сойтись нам не раз в честном, жарком бою. Так досадно... неважно. (Эта странная и презабавная грусть — что вина я своею рукой больше вам не налью.)
Ненавижу прощаться — так пусть хоть так. Хорошо ведь, если... не нужно слов. Вы противник еще, но уже не враг, вы почти мне... держите улов.
Держите, держите — там, далеко, где смотреть вам в лицо мне не нужно сейчас. Простые линии. Не кузнец, моряк — что-то в этом есть... Адмирал, до свиданья. Мне хочется верить, что море сведет и рассудит нас, но нынче вы — там. За правду. А я — за дом, здесь.
Над морем восходит заря, и в Хексберге верно не зря с нутром золотей янтаря в Излом родился бергекьяре. Он взглядами души крадет, один стоит четырехсот, и незачем знание нот, раз смех звонче пенья гитары.
Желание, ум и прыть нужны, по морям чтоб плыть. Он право собою быть собою же доказал. Он гибок стал и высок, и шрам пересек висок. Не будет тот одинок, кто с ведьмами станцевал, но будет он знать, что есть неслышная людям песнь, незримая людям месть крылатой незлой стихии. ...И все же — он одинок. И жёсток, но не жесток. Полжизни лежит у ног; и, спросите, не стихи ли — уметь уложить слова, что кто не рыдал едва — смеется на раз и два, к дуэли готов с судьбою. ...Он дерзок без меры и смел; немного — чего не сумел, не пережил, не посмел; и чудом остался цел, небрежно рискуя собою.
Нет слов, только блеск жемчужин — "подружкам" лишь он и нужен: подхватят тебя, закружат... Внизу тихо плещут волны; ласкает Вальдеса ветер, целуют Вальдеса ведьмы — один он такой на свете, всех прочих хмельней любовник.
Ааааа, это офигенно, - офигенно красиво, сильно, навылет, так пронзительно и правильно - о правильном, верном, нужном, и так по-настоящему, не фальшиво, филигрань нюансов... а-а-а-а-ааа!!! *тясяча сто влюблённых смайлов* суууупер!!!!!!!))))